Предыткевич Александр: «Наши друзья и близкие гибнут на войне — и мы не можем оставаться в стороне»

Когда война становится частью повседневной жизни, особенно важными становятся люди, которые не позволяют ей превратиться в «фон». Александр Предыткевич — один из таких. Его деятельность сегодня — это сочетание профессионализма, личной боли и глубокой ответственности перед своей страной.

Мы поговорили с ним о войне, потерях, ответственности, помощи и будущем Украины.

— Александр, что вы чувствуете, когда думаете о ситуации в Украине?
Это чувство невозможно описать одним словом. Это боль, злость, бессилие… и одновременно внутренняя мобилизация.

То, что происходит, не укладывается в голове. Каждый день гибнут люди. Молодые, сильные, те, у кого впереди была целая жизнь. Разрушаются города, инфраструктура, судьбы.

Но самое страшное — это дети. Дети, которые остаются без родителей. Это рана, которая будет болеть поколениями.

И самое тяжёлое — это неопределённость. Ты просыпаешься каждый день и не знаешь, что он принесёт.

Я убеждён: это нужно останавливать. Потому что если мир будет медлить — цена будет только расти. И не только для Украины.

— Почему для вас было важно не просто сопереживать, а начать действовать?
Потому что иначе невозможно.

Когда там твои друзья, твои близкие, твоя страна — ты не можешь оставаться наблюдателем. Это внутренний долг.

Я не считаю себя героем. Я просто делаю то, что должен делать каждый, у кого есть совесть и возможность помочь.

Оставаться в стороне — это тоже выбор. Но для меня он невозможен.

— Расскажите подробнее о вашей волонтёрской деятельности с начала войны.
С первых дней мы начали помогать системно.

Я лично перегнал к границе две машины скорой помощи — их передали украинским военным. Это был один из первых конкретных шагов.

Дальше началась постоянная работа. Мы сотрудничали с организацией «Amigos de Ucrania» в Аликанте. Закупали всё необходимое — тепловизоры, бронежилеты, каски, медикаменты.

Очень часто я оплачивал это из собственных средств, потому что времени на долгие согласования просто не было — нужно было действовать быстро.

Мы помогали более чем десяти бригадам. И важно, что это была не разовая помощь — это была системная поддержка.

Ты начинаешь понимать: даже один тепловизор может спасти жизнь. И тогда уже невозможно остановиться.

— Вы говорите о личных потерях. Насколько это изменило вас как человека?
Кардинально.

Я стал другим человеком. Абсолютно.

Когда ты теряешь друзей на войне — ты начинаешь иначе смотреть на всё: на время, на людей, на слова.

Мои родственники сейчас на передовой. И это постоянное внутреннее напряжение. Ты живёшь с этим каждый день.

Я молюсь. Каждый день. За них, за всех военных.

Иногда ловлю себя на мысли, что мысленно я рядом с ними. Как будто пытаюсь хотя бы так быть полезным.

Потеря — это не просто боль. Это как будто часть тебя исчезает вместе с этим человеком. И это уже никогда не возвращается.

— Как возникла идея создания Глобального экономического форума?
Эта идея родилась на стыке боли и понимания, что помощь должна быть не только гуманитарной, но и системной.

Когда я стал президентом Интернационального клуба Ротари в Мадриде, я увидел огромный потенциал для объединения усилий — бизнеса, муниципалитетов, общественных организаций.

И именно в этот момент поступило предложение присоединиться к организации форума по восстановлению Украины.

Я не просто согласился — я понял, что это может стать платформой, которая даст реальные результаты.

Мы собрали команду, подключили ротарианскую сеть, начали приглашать представителей украинских громад.

Первый форум показал: это работает.

А второй стал уже качественным шагом вперёд — 27 громад, мэры ключевых городов, реальные подписанные соглашения между Украиной и Испанией.

Это уже не разговоры. Это конкретные действия.

— Что стало для вас самым сильным моментом форума?
— История Ксении Колдин.

19-летняя девушка, которую вместе с братом фактически вывезли в Россию под видом «эвакуации».

И то, как она смогла вернуть своего брата — это невероятная история силы, мужества и любви.

Когда она выступала — в зале была абсолютная тишина. Это был момент, когда люди не просто слушали — они проживали это.

После этого мы приняли решение: мы должны помогать возвращать украинских детей.

Это не политика. Это человеческий долг.

— Во время форума в ваш адрес звучали обвинения в якобы сотрудничестве с Российской Федерацией. Можете это прокомментировать?
Я спокойно отношусь к подобным заявлениям, потому что понимаю их природу.

К сожалению, есть люди, которые за годы жизни за границей так и не вышли за рамки митингов и деления общества на «своих» и «чужих». Но реальная работа — это не лозунги, а конкретные действия и ответственность.

Я — адвокат с более чем 20-летним опытом международной практики. За это время у меня были клиенты из разных стран, с разными судьбами и биографиями. Это специфика профессии.

Но есть принципиальная вещь: для меня всегда определяющей является позиция человека.

Я никогда не сяду за один стол с теми, кто поддерживает агрессию против Украины — независимо от их гражданства. Ни при каких обстоятельствах.

В то же время я горжусь тем, что среди моих клиентов были и есть люди разного происхождения, которые сознательно выбрали сторону Украины.

В частности, это военнослужащие, которые, несмотря на своё происхождение, воевали и продолжают воевать за Украину — сначала в составе полка «Азов», а сегодня в рядах Третьей штурмовой бригады.

Я считаю, что Третья штурмовая бригада — это пример силы, дисциплины и ценностей для всего мира.

И для меня честь помогать таким людям и быть частью процессов, направленных на защиту Украины.

— Какую роль, на ваш взгляд, сегодня играет Испания в поддержке Украины?
Очень важную.

Испания — это страна с сильными гуманитарными традициями и большим потенциалом для экономического партнёрства.

Я вижу большой интерес со стороны бизнеса, муниципалитетов, общественных организаций.

И наша задача — правильно выстроить мост между странами.

Чтобы помощь была не эпизодической, а системной.
Чтобы сотрудничество было долгосрочным.
Чтобы Украина стала частью европейского пространства не на словах, а на практике.

— Какой вы видите Украину после войны?
Я вижу Украину сильной.

Современной, технологичной, европейской не только географически, но и по ценностям и институтам.

Это будет страна нового поколения — с людьми, которые прошли через испытания и стали только сильнее.

Украина уже меняется. И после войны эти изменения станут ещё более заметными.

Я уверен, что это будет государство, которое сможет стать примером для многих.

— Чего сейчас больше всего не хватает Украине?
Скорости принятия решений.

Единства — как внутри страны, так и на международном уровне.

И системной поддержки со стороны партнёров. Не разовой, не ситуативной, а стратегической.

Потому что сегодня важно не просто помогать — важно делать это правильно и вовремя.

— Что бы вы хотели сказать украинским военным?
Спасибо.

Просто спасибо — за всё.

За то, что вы делаете невозможное.
За то, что вы держите не только Украину, но и всю Европу.

И я хочу, чтобы вы знали: вы не одни.

Мы здесь. Мы работаем. Мы делаем всё, что можем.

— И последний вопрос: что даёт вам силы двигаться дальше?
Память.

Ответственность.

И понимание, что остановиться — значит предать тех, кого уже нет.

Я не могу этого сделать.

Поэтому мы продолжаем. Работаем. Помогаем. Строим.

И будем идти дальше — сколько потребуется.

Потому что Украина — это не просто страна.
Это часть нас.

И она всегда будет в наших сердцах.