Из БЭБ не смогли создать "единый орган" по противодействию экономическим преступлениям, - эксперт по защите бизнеса и мифы вокруг Бюро

С 2013 года почти в течение десятилетия продолжались разговоры о создании единого органа для расследования экономических преступлений. И таким органом сейчас якобы стало БЭБ. Однако это – чистый миф. Но пока он не разрушен, рассчитывать на какое-либо логическое реформирование или прогресс в вопросах давления на бизнес – не стоит. Об этом в блицинтервью «Парламент.UA» рассказал эксперт по вопросам защиты бизнеса, заслуженный юрист Вячеслав Трунов.

- Вячеслав, вы уже неоднократно высказывались о мифах, связанных с Бюро экономической безопасности (БЭБ). Почему вы считаете, что этот орган не является "единственным" для расследования экономических преступлений?

- Действительно, с момента создания БЭБ в 2021 году многие считали, что это будет единственный орган по борьбе с экономическими преступлениями в стране. Но это миф, не соответствующий реальности. Еще с 2013 года речь шла о создании единого органа по расследованию таких преступлений. Однако у БЭБ нет исключительных полномочий в этой сфере. Если мы посмотрим на Уголовный кодекс Украины, то увидим, что в категорию экономических преступлений отнесено около 90 статей. Но большинство из этих статей вообще не подследственны БЭБ. В таких условиях трудно говорить о «едином органе».

-  Какие примеры сможете привести, чтобы подтвердить свое мнение?

-  Например, одна из самых распространенных статей в сфере экономики — статья 191 Уголовного кодекса Украины, которая касается присвоения, растраты имущества или завладения им путем злоупотребления служебным положением. Она подследственна БЭБ только в тех случаях, когда предметом являются бюджетные средства. Во всех остальных случаях расследование проводится Национальной полицией. А это значит, что большинство правонарушений в сфере экономики не в компетенции БЭБ.

-  То есть, в реальности БЭБ не владеет исключительными правами на расследование экономических преступлений?

-  Вот именно. Если посмотреть на статистику, то по данным дашборда, разработанного Офисом Генерального прокурора, в первой половине этого года БЭБ расследовало лишь около 2% уголовных производств в сфере экономики. 90% таких дел расследовала Национальная полиция, а остальные другие органы, такие как СБУ. Это еще раз подчеркивает, что БЭБ не является единственным органом.

-  Могут ли последние изменения в законодательстве, в частности, «перезагрузка» БЭБ, как-то изменить ситуацию?

-  Недавно принятый закон, предусматривающий новую процедуру кадровых назначений лишь акцентирует внимание на процедуре, но не решает основные проблемы. К примеру, хотя закон и предусматривает независимость директора БЭБ и международное участие в кадровых комиссиях, он никак не меняет подследственность экономических преступлений. Без изменения подследственности БЭБ не сможет стать действительно «единственным органом».

Вячеслав Трунов

-  Что, по-вашему, нужно сделать, чтобы повысить эффективность работы БЭБ?

-  Во-первых, нужно признать, что БЭБ не стало и сейчас нет оснований, чтобы стать «единственным органом» по расследованию экономических преступлений. Во-вторых, нужны системные изменения: дать законодательное определение понятия «экономическая безопасность», на сегодняшний день мы такого определения не имеем. Также БЭБ необходимо подчинить министру экономики, как и другие центральные органы власти другим министрам, согласно Закону о Кабмине. Именно министерство экономики, согласно Положению,  определяет механизмы обеспечения экономической безопасности. Также БЭБ нужно заставить заниматься, прежде всего, аналитической работой, как в законе, путем усиления парламентского и общественного контроля. Не уверен, что в дальнейшем нужно изменять подследственность экономических производств в пользу БЭБ.

Видим, что модель специальных ведомств для расследования всех экономических преступлений вне налоговой сферы не распространена – всего 5 стран в мире, – Италия, Турция, Греция, Исландия и Гана. И дальнейшие исследования доказывают, что такая модель не всегда эффективна.

К примеру, в Италии существует Финансовая гвардия (Guardia di Finanza), которая находится в непосредственном подчинении Министерства экономики и финансов и считается одним из наиболее уважаемых правоохранительных органов страны.

Однако даже в этой системе ежегодный размер налогового разрыва в среднем составляет 91 млрд. евро, что около 7% ВВП.

В Турции средний размер уклонения от уплаты налогов составляет 2,9% от ВВП. Среди государств-членов ОЭСР худшие показатели показывали только Мальта, Мексика, Болгария и Кипр. Греция же, по данным The Guardian и The Wall Street Journal, ежегодно теряет от 10 до 20 миллиардов евро налоговых поступлений.

Таким образом, модель специальных ведомств для расследования экономических преступлений вне налоговой сферы не только нераспространена, но и не является самой эффективной. Для Украины более приемлема была бы система, где полномочия по контролю экономических преступлений были бы четко ограничены финансовыми правонарушениями, как это делается в Австрии. Кроме того, целесообразно было обеспечить подчинение органов, противодействующих правонарушениям в финансовой сфере, Министерству экономики.

Без сомнения реформа налоговой милиции в Украине еще не завершена и не будет простой. Нужно найти взвешенный баланс между заявленными целями и правовой традицией, учесть уже сложившуюся практику и принимать во внимание международный опыт.

Напомним, по данным общественного движения "Манифест 42", ни одно резонансное дело коррупционного давления на бизнес, которое находится на контроле организации, так и не было закрыто. И тыловые силовики до сих пор продолжают использовать уголовные производства для вымогательства взяток.